^Back To Top

logo

Прорыв блокады.

Все эти годы мне не давала покоя мысль о судьбе моей театральной сказки «Золушка». Я часто возвращался к ней, дорабатывал, перерабатывал, думая сделать из неё, в конце концов, концертную сюиту. Потеряв всякую надежду услышать её в концерте, я решил сделать магнитофонную запись «Золушки» в фортепианном варианте. И вот, с помощью Николая – брата Сергея Вакуленко, мы записали всю музыку к спектаклю, включая вокальные номера.

В этом нам помогал Игорь Блажков. А лет через десять он, случайно встретив меня, предложил сделать фондовую запись «Золушки» на радио. С этого времени я возобновил активную работу над этим сочинением, закончив его в 1983 году. Сюита по мотивам киносценария Евгения Шварца «Золушка» для оркестра состоит из десяти частей. В неё вошла вся музыка к спектаклю, кроме вокальных номеров и небольших эпизодов. Части сюиты чередуются согласно сценария, они контрастны между собой и могут исполняться отдельно. Конструктивная цельность сочинения достигается с помощью лейтмотивов, их всего три – лейтмотивы Золушки, Принца и старинной сказки. Музыкальная драматургия построена на противопоставлении сюжетно-образного тематизма и музыки фона, проще говоря – лирики и буффонады. Это и определило полистилистический подход в отношении музыкального языка сюиты – как в стилевом контрасте между частями, так и в синтезе разных стилевых средств внутри одной части. Такой синтез проявляется во «Вступлении», «Финале» и в «Чудесах Доброй феи» (именно по этой причине дирижёр Вадим Гнедаш отказался от исполнения этих частей под предлогом – «Такую музыку мы не играем!») - там применены политональные соединения нескольких музыкальных пластов, а также алеаторическая (импровизационная) запись музыки. В «Чудесах» авангардные музыкальные средства нашли самое широкое применение, но к сожалению, в этой редакции сюиты пришлось исключить из партитуры текст чтецов, который накладывается на музыку. Поэтому позже возникла версия, в которой «Чудеса Доброй феи» исполняются, как отдельная пьеса для двух чтецов и оркестра на стихи Евгения Шварца. Подобным же образом четыре остальные вокальные номера «Золушки» нашли своё место в концертной практике. Таким образом, «изгнанная» в своё время из театра «Золушка» обрела, наконец, своё законное место на концертной зстраде, и не только – ансамбль «Перпетуум мобиле» под руководством Игоря Блажкова записал её на радио (где она довольно часто исполняется), а также впервые исполнил отдельные части сюиты в концерте.

В 1980 году руководитель «Киевской камераты» Валерий Матюхин обратился ко мне с предложением дать ему какую-нибудь мою музыку для исполнения. Я сразу же предложил ему сюиту «Фрески Софии Киевской», которой я тогда занимался. Вскоре сюита была закончена и исполнена оркестром «Киевская камерата». Музыка сюиты включает в себя небольшие эпизоды из музыки к телефильму «София Киевская», имеющие не столько общедраматургическое, сколько иллюстративное назначение – «Дочери Ярослава Мудрого», «Гробница Ярослава Мудрого», «Княжья охота», «Скоморохи» и т. д. Стилевую ориентацию музыки сюиты можно определить, как неоклассицизм и неофольклоризм, а вообщем здесь, как и в «Золушке», я следую традициям Стравинского.

Эта работа подтолкнула меня к тому, чтобы заняться остальной частью музыки к фильму и сделать на её основе самостоятельное крупное сочинение. Так возник замысел симфонии «Stabilis». Использованная в симфонии музыка к фильму «София Киевская» подверглась коренной переработке, многие разделы были расширены, дополнены, переставлены на другие места, а главное - появились два вокальных эпизода, имеющих в общей структуре симфонии главное, ключевое значение. Симфония состоит из двух частей, следующих без перерыва, они имеют следующие названия: «Море стенаний и слёз» и «Звон космоса». Таким образом, симфония получила программу, определившую структуру произведения.

Начало симфонии – застывшая звуковая масса струнных инструментов, на фоне которой слышны зловещие глухие звуки ударных инструментов в басовом регистре. В течение первой части постепенно нарастает напряжение, выражающееся в активизации всего звучащего пространства, и в кульминации звучат отрывистые фразы струнных инструментов на фоне ритмичного гула низких ударных. Эти фразы, учащаясь и приобретая мелодическую интонацию, становятся подобными человеческим крикам. Эту кульминацию, длящуюся продолжительное время, можно сопоставить с известным живописным панно Пикассо «Герника», если его можно было бы озвучить.

Таким образом, первая часть симфонии передаёт состояние катастрофы. И, как следствие этого состояния, в начале второй части звучит тихий напев –женский голос поёт библейский псалом №21 - «Боже Мой! Боже Мой! Для чего Ты оставил Меня?» Вся вторая часть симфонии служит своеобразной компенсацией, разрядкой после пережитых потрясений, выраженных в первой части. Музыка здесь уподобляется описанию своего рода «Божественной игры» или «ангельских бесед», которые не имеют прямого отношения к трагедии, переживаемой человечеством. Структура второй части – вариационная смена диалогов звенящих ударных инструментов. Музыка здесь перемещается в средний и высокий регистр. Такое контрастное сопоставление обеих частей симфонии напоминает противопоставление Тартара – ужасной мрачной бездны – светлым небесным сферам в древнегреческой мифологии, или – хаоса – космосу. Естественным выглядит вторичное появление женского голоса, который исполняет библейский псалом №148 – «Хвалите Господа с небес». Это символизирует зарождение живой души человека в бестелесных сферах космоса. Затем музыка возвращается к статике начального раздела симфонии, и постепенно всё завершается тихими отрывистыми звуками, подобными мерцанию звёзд.

Древнегреческий язык, на котором звучат библейские псалмы, символизирует единство, пронизывающее всю европейскую культуру со времени её зарождения. Латинское название симфонии «Stabilis» (стойкий, постоянный) говорит о нерушимости статуса духовности в обществе. Кроме того, это название свидетельствует о желании вернуть в музыку устойчивость основных компонентов музыкальной речи – гармонии, аккордовой фактуры, полифонии, наконец, - мелодии, как носителя тематизма, сохранив ведущее начало в развитии музыки за тембром, ритмом, динамикой и регистром, что характерно для музыки ХХ века. «Stabilis» демонстрирует соединение музыкальных технологий ХХ века с традиционностью, что характерно для так называемого «смешанного стиля» или полистилистики. «Stabilis» неоднократно исполнялся камерным оркестром, но наиболее убедительной оказалась симфоническая версия – в 2004 году он был исполнен Национальным симфоническим оркестром Украины под управлением Владимира Сиренко.

Я понял, что блокада моих сочинений, как и сочинений моих друзей, предпринятая руководством Союза композиторов с 1970 года, была прорвана. Это произошло в немалой степени благодаря усилиям прогрессивных музыкантов, среди которых - московский пианист и просветитель Алексей Любимов, киевские пианисты Борис Деменко, Юрий Глущенко, Евгений Громов, ансамбль Союза композиторов "Перпетуум мобиле", руководимый Игорем Блажковым, Киевский камерный оркестр, руководителем которого в то время был Владимир Сиренко, Национальный ансамбль солистов "Киевская камерата", основателем и фактическим руководителем которого был Валерий Матюхин, Киевский квартет саксофонистов под руководством Юрия Василевича. Не последнюю роль в деле легализации композиторов-модернистов играла "Музична Україна" - нотное издательство, руководимое Юлием Малышевым, благосклонно относящимся к молодым композиторам и пригласившим на работу в издательство многих из них - Е.Станковича, Я.Верещагина, Г.Сасько и других. Важнейшую роль в этом процессе играла Лариса Бондаренко, жена Сильвестрова, благодаря которой увидали свет многие сочинения новой музыки, ранее незаслуженно отвергавшиеся. "Зелёный свет" композиторам новой музыки был дан руководством Киевской организации Союза композиторов ещё в конце 70-х годов. Однажды я был вызван в Союз председателем правления этой организации Александром Билашом. "Чого це вас не видно у Спілці і навіть - біля Спілки?" Я сослался на занятость работой в оркестре кинотеатра, но пообещал бывать в Союзе почаще. И, как ни странно, приглашение моего, мягко говоря, недоброжелателя сыграло определённую роль в моём "возвращении" в Союз, дорогу в который мы с Сильвестровым постарались забыть. Я стал бывать на собраниях камерно-симфонической секции Союза, потом принимал участие в комиссии по приёму в Союз. Я постарался втянуть в союзные дела моих друзей Ю.Ищенко, В.Губу, С.Крутикова, Я. Губанова, позже - В.Ронжина - чтоб не так скучно было.