^Back To Top

logo

Здесь нашел интересный обзор

Работа в музыкальной школе

Занятие аранжировкой.

Все эти годы, работая в оркестре кинотеатра, я мечтал от этой работы освободиться. Меня угнетало ежедневное общение с чуждыми мне людьми, необходимость играть и слушать попсовую музыку, да ещё и обрабатывать её ( хотя иногда это было интересно). Неоднократные мои попытки найти работу в музыкальной школе кончались безрезультатно, пока мой давний приятель Валерий Ронжин, директор одной из детских музыкальных школ, не помог мне в этом деле, - он предложил одному из педагогов школы поменяться со мной местами. Так я стал педагогом детской музыкальной школы № 27, в которой я работаю неизменно вот уж 34 года.

В.Ронжин, В.Андрейченко, Р.Кейрис, М.Шпанько, В.Годзяцкий, Н.Шпанько. 2001 г.

С Валерием Ронжиным, который, будучи ещё студентом факультета народных инструментов, сбежал оттуда на композиторский факультет, я познакомился благодаря Сильвестрову, у которого мы вместе слушали новую музыку. Ронжин увлёкся музыкой авангарда, в его сочинениях нас привлекало что-то свежее, наивное. Одно время мы сблизились с ним, совершили совместное путешествие на теплоходе по Волге. Вместе с другими композиторами - Губой, Сильвестровым - играли в футбол, а когда нас с Сильвестровым "изгоняли" с работы в муз.студии, Ронжин защищал нас по профсоюзной линии. И ещё у нас было общее - в отличие от других композиторов, которые после консерватории остались в Киеве, мы поехали работать по назначению в другие города и развернули там широкую деятельность. За годы моей работы в музыкальной школе общение с Ронжиным в общем было благоприятным как для творческой работы, так и для жизни вообще, хотя отношения наши иногда бывали непростыми. Мы с ним постоянно показывали друг другу свои сочинения, ходили вместе в концерты, а когда он стал членом Союза композиторов (чему я способствовал как член комиссии по приёму в Союз), мы принимали участие в работе Союза. Ронжин привлёк меня к "внеклассной" работе. По заведенной им традиции педагоги регулярно устраивали новогодние капустники, поэтический текст к которым писала педагог по фортепиано В.П. Назарова. Основой для капустников были пародии на популярные песни или мелодии классической музыки. Сначала меня использовали в качестве концертмейстера, а затем мне стали поручать отдельные роли. У нас образовался настоящий, хоть и "капустный", театр, кстати, единственный в Киеве. Помимо этого, я решил организовать школьный ученический оркестр, в создании которого мне также помогал Ронжин. В работе оркестра принимали участие педагоги школы С.А.Горбань, Е.Л.Нагурная и Т.В. Езерская. ( Позже к ним присоединились Е.Л.Прима, О.Г.Айзенберг и Т.М.Кончарова). Оркестр под названием "Золотая мелодия" регулярно участвовал в концертах, посвящённых Дню Киева, Дню Печерска, участвовал в конкурсах, смотрах ансамблей, проводимых в системе музыкальных школ, то есть я опять занялся знакомой мне по кинотеатру концертной деятельностью. Но название "Золотая мелодия" обязывало, и я снова вынужден был заниматься аранжировками. Для школьного оркестра за 18 лет его существования я сделал 34 аранжировки.

Урок по системе музыкального воспитания Карла Орфа. 90-е годы.

В школьном оркестре, кроме учеников, принимали участие и выпускники школы, а позже - и педагоги. Постепенно от оркестра отпочковался эстрадный ансамбль, в который входили две певицы. Его участники ( А.В.Мовчанюк, А.Заплатынский, А.Назаров, певица Г.Коротич) сами подбирали себе репертуар, но я им помогал в аранжировке. Многие педагоги нашей школы обращались ко мне с просьбой написать аранжировки для их ученических ансамблей. Наиболее стабильными и более профессионально подготовленными из них были ансамбли, образованные из учеников выдающегося педагога по классу скрипки Регины Кейрис, которая вырастила многих талантливых музыкантов.

Педагоги детской музыкальной школы №27 Р.Кейрис, Н.Прево, О.Рязанова, Т.Кончарова, В.Годзяцкий, В.Вовк, Е.Воеводкина (сидит). 2007 г.

С Региной у нас установилась прочная и долговременная творческая связь. Мне запомнились выступления "Кейрис-квартета" ( флейта, скрипка, виолончель и фортепиано) в Могилянской академии и в Доме-музее М.Булгакова, где исполнялись исключительно мои обработки и аранжировки, в том числе фантазия на темы из оперы Дж.Верди "Аида". Сделал я множество аранжировок и всевозможных переложений и для других педагогов, в основном для струнников.

Не знаю, чем объяснить большое внимание, которое я уделял обработкам, переложениям произведений других авторов или народных песен - по крайней мере, я это делал не с коммерческой целью. Но я их сочинял параллельно со своими главными работами на протяжении всей жизни. В 60-х годах я помогал отцу гармонизовать мелодии его духовных песнопений, а иногда он поручал мне сочинить целые куски музыки. Тогда же я сделал переложение нескольких произведений для Киевского камерного окестра, руководимого Антоном Шароевым. ( В их числе была прелюдия и фуга ре минор Д.Шостаковича из цикла "24 прелюдии и фуги" для фортепиано). Для инструментального ансамбля Киевского театра оперы и балета, руководимого Кожуховским ( с которым выступали и певцы-солисты), в 80-е - 90-е годы мною было сделано множество аранжировок. Сотрудничал я и с Евгенией Басалаевой - пианисткой и руководителем ансамбля "Киев-классик" (помимо исполнения моих аранжировок, она часто исполняла мои сочинения - в переложении для ф-но с органом). Многие мои аранжировки исполняет струнный оркестр Киевского института музыки имени Глиэра под руководством Леонида Шухмана.

Концерт оркестра ДМШ №27 "Золотая мелодия" 1998 г.

Среди моих обработок выделяются фантазии на известные темы, взятые из классической либо эстрадной музыки. Это крупные концертные произведения для оркестра. Несмотря на традиционные средства, некоторые из них я считаю серьёзными творческими работами. "Фантазия на темы песен "Битлз" для эстрадного оркестра интересна тем, что в ней сопоставляются интонационно близкие темы популярной и классической музыки, в результате - стирается непроходимая грань между "лёгкой" и "серьёзной" музыкой. В "Фантазии на темы Дж.Верди из оперы "Аида" используются 17 мелодий из этой оперы, знакомых всем просвещённым любителям музыки. Эти темы оказываются близкими между собой, они переплетаются, противопоставляются, полифонически соединяются и образуют цельную инструментальную драму, идентичную театральной, но без слов.

Оркестр учеников и педагогов ДМШ №27 "Золотая мелодия". 2007 г.

Говоря о моей работе в музыкальной школе, не могу обойти молчанием мою совместную работу с педагогом средней школы №84, в помещении которой находится филиал нашей музыкальной школы, Резниченко Наумом Ароновичем – преподавателем русской литературы, который регулярно проводил поэтически-музыкальные вечера, привлекая к участию в них многих своих учеников. Задуманные сперва как методические мероприятия, способствующие лучшему усвоению учебного материала, эти вечера со временем превратились в спектакли детского литературного театра, обогащающие душу детей и прививающие любовь к искусству. Я вспоминаю эти праздники искусства, это волнение, охватывающее всех участников вечера, когда начинает звучать музыка, и раздаются бессмертные стихи Пушкина, Лермонтова, Блока, Есенина, Марины Цветаевой, Анны Ахматовой, Мандельштама, Маяковского, Пастернака, Леси Украинки…

Создавая литературные сценарии о жизни и творчестве великих поэтов, Наум Аронович продумывал музыкальное сопровождение, которое должно было придать поэтическому слову особое величие и создать необходимое настроение. Музыка Скрябина, Чайковского, Шопена, Бизе, Свиридова удивительным образом гармонировала со стихами. Даже электронной музыке – композиции Э.Артемьева - нашлось место в сцене, посвящённой «Снежной маске» Блока, когда стихи читаются медленно движущимися по кругу чтецами, создавая завораживающее впечатление. Поистине, участие в этих вечерах оказало благотворное влияние на мою музыку! Благодаря этим вечерам я освоил жанр мелодекламации. Подыскивая музыкальный эквивалент декламируемым стихам, я шёл по пути музыкально-поэтического синтеза, что сыграло громадную роль в работе над собственными произведениями, в частности, над кантатами, а неутолённая любовь к театру получила необходимую компенсацию.

В.Годзяцкий и Н. Резниченко с участниками сценария спектакля детского литературного театра школы №84 г. Киева. 1987 г.

Возвращаясь, собственно, к теме моего преподавания в ДМШ №27, могу отметить, что наиболее интересным для меня предметом была композиция, а также связанное с ней музицирование, включающее импровизацию. Педагоги по фортепиано – И.Ю. Корпан и Л.А. Малышева, а также другие педагоги направляли ко мне на композицию наиболее одарённых своих учеников, имеющих склонность к музыкальному фантазированию. Мне как-то удавалось заинтересовать их (может быть, благодаря урокам Лятошинского), и во многих случаях они смогли добиться успешных результатов. 20 ноября 2014 года состоялся концерт моего композиторского класса, в котором прозвучали сочинения шести моих учеников, трое из которых на то время были уже студентами Киевского института музыки им. Глиэра, а четвёртая – студенткой Национального педагогического университита им. Драгоманова. Наиболее плодовитым среди них оказался Дмитрий Маитрейя (прежняя фамилия – Матюгин), который отличался от всех регулярностью своих занятий композицией, а также необычностью, оригинальностью своих сочинений, в которых присутствовал налёт мистики. Кроме этого, он интуитивно пришёл к различным музыкальным средствам, характерным для музыки ХХ-го века – диссонирующим аккордам, кластерам, модуляциям в далёкие тональности. Применял он даже технику минимализма. К сожалению, из-за нестандартности своего поведения, его учёба в институте им. Глиэра была сопряжена с трудностями, но тем не менее, намерения стать профессиональным композитором он не оставил.

Ещё две мои ученицы, позанимавшиеся композицией у меня на протяжении 2-3 лет и ставшие студентками института им. Глиэра – Светлана Ясинская (фортепианный отдел) и Арина Веселовская (вокальный отдел) написали неплохие сочинения в различных жанрах – фортепианные пьесы – вариации, небольшие пьесы, а также романсы. В их музыке привлекает увлечение романтической музыкой, видна также любовь к поэзии. Преданная дружба, связывающая их, помогала им в их занятиях сочинением. Меня не покидает надежда, что они продолжат сочинять музыку.

Анастасия Гориславец, дочка музыкального издателя Владимира Гориславца, всегда выделялась артистичностью исполнения своих романсов, которые она сочиняла на собственные стихи, а также на стихи Тараса Шевченко. Музыкальные занятия у неё соединялись с увлечением живописью, но я уверен, что занятия композицией не прошли бесследно для неё. Так же, как и для Даши Озеровой, которая сравнительно недавно занялась сочинением и не успела ещё раскрыть своё дарование.

Не полностью ещё раскрыли своё дарование Анна Сорочинская и Святослав Свечников, хотя им обоим удалось получить престижные премии на международных конкурсах пианистов. Программа Ани на конкурсе в Париже, на котором она заняла первое место, включала её собственную пьесу «Катакомбы Парижа». Этим двоим ученикам не дают возможности сосредоточиться на композици усиленные занятия их основным предметом – фортепиано, чего не скажешь об остальных моих учениках – Милане Пахомовой, буквально одержимой музыкой, а также о Денисе Дяченко, Даниле Городецком и особенно – о Евгении Логвиновском, которого как пианиста воспитала его мать Елена Николаевна Логвиновская, и который сочинил несколько крупных сочинений, работая одновременно над сложной фортепианной программой, включающей произведения Баха, Бетховена, Листа, а поступив в институт музыки им.Глиэра, принял участие в конкурсе имени Хиндемита, сыграв несколько фуг и интерлюдий из цикла «Ludus tonalis». Особенно я благодарен ему за то, что он выучил мою сонату-поэму №1 и несколько раз исполнял её в концертах и на конкурсах.

Непростая судьба выпала на долю одного из моих первых учеников-композиторов Никиты Шпанько. Шестилетним ребёнком он начал заниматься игрой на фортепиано, и сразу же увлёкся сочинением. На протяжении нескольких лет он сочинял небольшие пьески, причём, в большом количестве, но затем фортепианные занятия несколько потеснили композицию, и Никита обратился к рок-музыке, овладев игрой на электро-гитаре. Затем длительное время он был участником ансамбля «Кейрис-квартет», для которого я сделал много аранжировок, а окончив школу, уступая настояниям родителей, поступил в Киевский политехнический институт. И вот, после окончания института, Никита делает окончательный выбор в пользу музыки – блестяще сдав экзамены, он поступает в Национальную музыкальную академию на композиторский факультет! За время пребывания в консерватории Никита Шпанько добился больших успехов, его стиль определился, у него появились творческие заказы, и я спокоен за его будущее.

В отличие от других учеников-композиторов, Константин Повод сам, по своей инициативе пришёл ко мне в класс, чтобы показать свои композиции, которые он, виолончелист по специальности, сочинял, импровизируя на фортепиано. Композиции были большие, серьёзные по настроению, близкие по стилю к музыке барокко. Я посоветовал ему поискать мелодическте темы, и вскоре его музыка стала более разнообразной. Со временем он научился записывать эти свои «симфонии». Став, как и Никита Шпанько, одним из участников «Кейрис –квартета», он сочинил для него несколько произведений.

Он получил хорошее образование в музыкальной академии, затем прошёл курс обучения в ассистентуре, потом работал в Национальном симфоническом оркестре, стал неплохим оркестровым музыкантом, но, к сожалению, к сочинению почти не возвращался. Мне всё же кажется, что, Костя Повод не найдёт в жизни полного удовлетворения, пока не отдастся тому занятию, которое в юности поглощало его полностью!