^Back To Top

logo

Joomla модули на http://joomla3x.ru и компоненты.

Виталий Годзяцкий, родившийся в семье киевских музыкантов, был обречен. Имея отца-композитора и мать — преподавательницу музыки, он с раннего детства был погружен в мир нот, мелодий, ритмов и песен.

Но в отличие от большинства детей, испытавших на себе всю прелесть родительского назидания, он и не думал сопротивляться своей участи. Интерес к музыке, подобно потребности в пище, проявлялся у Годзяцкого совершенно естественно. Чувство протеста родилось потом, воплотившись в движении авангардистов-шестидесятников, — своеобразном консонансе (отзвуке) западных молодежных бунтов.

Двадцатый век стал катастрофой для классики. Знаменитая немецкая троица — Арнольд Шенберг, Антон Веберн и Альбан Берг объявили войну благозвучию, на котором держалась доселе вся музыкальная культура.

— Публика — это акустическая масса, — утверждал Шенберг. — В пустом зале музыка плохо звучит. А когда есть люди — для музыки это хорошо.

— Публика — это враг номер один! — провозглашали последователи Шенберга.

Так, откровенно попирая права слушателя, утверждали они новые эстетические принципы. Последствия Первой мировой войны сыграли здесь важную роль. Для передачи страшного смятения души композиторам потребовались новые формы. Подобно живописцу, разбрызгивающему краски по полотну, они принялись разбрасывать ноты по нотному стану.

Это было только начало. Вторая мировая принесла музыкальному миру новые потрясения — авангард 1950—60-х годов, крайнюю форму музыкальной анархии...

Виталий Годзяцкий рос в семье регента — церковного хорового дирижера, работавшего во Владимирском соборе и других киевских церквях. Слащавая, сентиментальная церковная музыка нагоняла сон на юношу.

Но были и приятные моменты. Занятие отца позволяло ему каждый год возить семью в санатории, где его приглашали руководить хоровой самодеятельностью. Он был массовиком-затейником, и называл это халтурой. Но наступала суббота, и отец снимал свою излюбленную цветную тюбетейку, бросал все дела и начинал подготовку к воскресной службе.

Виталий Годзяцкий начал учиться музыке в десятилетнем возрасте. Первым наставником была мама, преподававшая в музыкальной школе по классу фортепиано.

— Мое домашнее образование было лишено всякого насилия, — вспоминает Годзяцкий. — Родители не навязывали мне музыку. Когда же я сам захотел, то наняли мне хороших педагогов.

Поступать в консерваторию Виталий решился не сразу. Он подал документы на филологический факультет Киевского университета, а параллельно думал учиться в вечерней музыкальной школе. Но университет не принял Годзяцкого, окончательно предрешив его судьбу. Через год он становится студентом Киевской консерватории.

Поворотным моментом для Годзяцкого стала Третья симфония Бориса Лятошинского, которую Виталий услышал по радио будучи еще школьником. Новый музыкальный романтизм, идущий от Скрябина, Рахманинова и Вагнера, не оставил юношу равнодушным. Не осталась к ней безразличной и официальная критика.

— Симфония Лятошинского направлена против советского человека. Под ней мог бы подписаться любой враг украинского народа — Петлюра или Бандера! — писал один известный музыковед.

— Будь это старое время, я бы вызвал его на дуэль, — шутил позднее Лятошинский. — Но я поступил иначе: перестал читать советские журналы о музыке.

Лятошинский поддерживал в музыке левые идеи, ведь в 1920-х годах он сам был «левым» композитором, писавшим очень резкую музыку. Начав с романтизма, он увлекся авангардом, диссонансами. Однако со временем вернулся к благозвучию, к тематической музыке, к славянскому фольклору и авангарда уже не принимал.

Но свято место пусто не бывает. Эстафету стареющего мэтра подхватили его студенты. При консерватории существовал клуб молодых композиторов, в котором студенты слушали современную музыку и показывали друг другу собственные сочинения. Там они впервые познакомились с произведениями Игоря Стравинского.

— Балет «Весна священная» перевернул наше сознание, — вспоминает Годзяцкий. — Мы думали, что лучше Шостаковича ничего нет. Но вот появилась глыба, которая все смела!

В музыке Стравинского поразительно сочетались всевозможные жанры и формы: джаз соседствовал с академизмом, старославянские мотивы переплетались с восточными и даже африканскими — весь двадцатый век с его ломаным ритмом и сложным сочетанием аккордов умещался в этом произведении. Молодых композиторов охватил необычайный душевный подъем.

Первый шаг сделал Валентин Сильвестров, однокурсник Годзяцкого. Свой струнный квартет он начал в стиле Гайдна, но затем последовали диссонансы, разрушающие привычную музыкальную основу, вступавшие с нею в некую борьбу. Эта борьба двух начал — мелодичного и дисгармоничного — стала лейтмотивом всего творческого пути шестидесятников, в рядах которых оказался и Виталий Годзяцкий.

— Постепенно мы даже полюбили диссонансы, — признается он.

Дипломная его работа состояла из двух произведений — академической пьесы и скерцо в новых традициях. Поставив пятерку, комиссия задала дежурный вопрос:

— О чем это скерцо? Что оно выражает?

— Это фантасмагория, — вмешался Борис Лятошинский.

Другой же студент вынес на защиту опус «Памятник Тарасу Шевченко», в кульминации которого звучало: «Соловей, соловей, пташечка жалобно поет...» К нему вопросов, конечно, не было...

Свое первое авангардное произведение — музыкальный портрет девушки — Виталий Годзяцкий напишет немного позже, в Виннице, куда его направят после консерватории.

— Она училась на вокальном отделении в консерватории, и была для меня неким идеалом, — признается Виталий Годзяцкий. — И вот, будучи в другом городе, на расстоянии времени и пространства, мне захотелось в музыке вылепить ее портрет. Но образ был пунктирный, призрачный. Понадобилась музыка неладовая, неясная и вместе с тем приятная.

Директор Винницкого музыкального училища поручил Годзяцкому создать при учебном заведении клуб композиторов. Он сразу же стал оплотом культурной элиты: помимо музыкантов и педагогов, там бывали и поэты. Слушали современную западную музыку, в том числе и электронную.

Существование клуба породило толки о любителях «формалистической» музыки. И на очередном ученом совете Виталию Годзяцкому устроили разнос.

— Вместо Чайковского, которого даже не все из них знают, вы им Шенберга, Стравинского!.. — кричали защитники соцреализма.

— Да я гамму до-мажор в окопах осваивал! — надрывался какой-то народник.

Но Годзяцкий выдержал натиск, напомнив о недавнем приезде Стравинского, который в Ленинграде дирижировал своими балетами.

— Почему бы его не знать? — закончил он контрнаступление.

— Так это же Ленинград! Наши студенты поедут преподавать в Крыжополь или Гнивань, а вы им Стравинского!..

В поисках новых музыкальных средств композиторы стали использовать реальные звуки. Ничто не оставалось без внимания, даже шелестящей бумаге или льющейся воде придавался определенный ритм. Концерты устраивали прямо на кухне с помощью кастрюль, стаканов и прочей утвари.

— Мы были в подполье, играли свою музыку либо за рубежом, либо на редких концертах с участием наших сподвижников, — говорит Виталий Годзяцкий. — Это был своего рода андеграунд.

Одним из самых ярых сторонников оказался Игорь Блажков, студент дирижерского отделения. Однажды для курсовой работы он взял «Жар-птицу» Стравинского. Этот вполне традиционный балет не был похож на более поздние эксперименты композитора. Тем не менее Блажкову зал для репетиций не дали. Тогда он отправился прямо к декану, который по совместительству был парторгом.

— Почему не дают зал?

— У вас Стравинский?.. Так что же вы хотите? — только и успел спросить тот.

Блажков, почитая Стравинского чуть ли не богом, схватил парторга за грудки.

— Да как ты смеешь, гад!

Разняли их с трудом. Блажкова выгнали из комсомола, потом из консерватории. Правда, через год восстановили...

— Мы тоже были готовы враждовать и бороться, — говорит Виталий Годзяцкий.

Неудивительно, что в Союз композиторов Украины Годзяцкого, как и его друга Сильвестрова, приняли только в 1969 году, через восемь лет после окончания консерватории. Их произведения не рассматривались всерьез в связи с «непонятностью».

— Такую молодежь надо воспитывать. Она всегда должна быть в поле зрения, — прозвучало на заседании правления Союза композиторов.

А еще было высказано замечание:

— Годзяцкий не работает над произведениями, посвященными Ленину.

Не прошло и года, как Сильвестрова и Годзяцкого выгоняют из Союза композиторов...

Это произошло после молодежного пленума, на котором один гость из Белоруссии в своем выступлении «забросал камнями» молодых музыкантов:

— Хвостики их нот смотрят на Запад!.. Это диверсия в музыке, аналогичная событиям в Чехословакии...

— Кончайте выступление! — не выдержал Блажков.

— Вывести из зала! — завопили делегаты.

В знак солидарности с Блажковым зал покинули композиторы, среди которых были Годзяцкий и Сильвестров...

Их восстановили лишь через три года после вмешательства Хачатуряна и Шостаковича.

Это событие стало формальным завершением десятилетнего (1963—73) противостояния небольшой группы молодых композиторов и официальных музыкальных кругов.

Бороться было безнадежно. Но именно тогда написаны знаменитые «Гомеоморфии» Леонида Грабовского, «Спектры» и «Проекции» Валентина Сильвестрова, «Разрывы плоскостей» Виталия Годзяцкого. Своим бунтарством против догм «еретики»-шестидесятники заразили вирусом свободы молодежь 1970-х — Евгения Станковича, Олега Киву, Ивана Карабица...

Вихри времени многое изменили в обществе и музыкальной культуре. Новая мода безжалостно, как некогда и авангард, отметает все старое, провозглашая собственные «глянцевые» идеалы.

— Современные произведения, приуроченные к каким-нибудь событиям или культивирующие определенную идею, напоминают советские партийные кантаты, так называемые «пузатые» произведения, — говорит Виталий Годзяцкий. — Но как тогда, так и теперь я подсознательно чувствую, что такие темы трогать нельзя. При этом никогда уже не буду писать, как в шестидесятых годах, в плане сложности и доступности. Ведь авангардисты, провозгласив элитарность своей музыки, оторвались от слушателя. А музыка должна быть близкой и понятной человеку. Я давно пошел по пути синтеза классических и современных форм. Эту мелодию нужно опять выстрадать...

 

Источник