^Back To Top

logo

Все для Joomla . Бесплатные шаблоны и расширения.

Отрывок из воспоминаний о моем папе – церковном регенте Алексее Константиновиче Годзяцком-Снежинском.

Была весна 1961 года. Я и ещё несколько моих друзей - студентов Киевской консерватории решили пойти во Владимирский собор на пасхальную всенощную службу. Около 10 часов вечера мы вышли  из консерватории и пошли на пасхальную службу. Идя по Крещатику, мы обратили  внимание на то, что  в сторону Владимирского собора идёт много молодёжи.

Молодые люди шли с девушками, причём одеты они были одинаково – одеты в светло-серые плащи и все как один были в белых шарфах. Выглядели они как люди идущие на праздник, а праздник в этот день был один – наступало Светлое Христово Воскресение. "Что, наша молодёжь уже  празднует Пасху?" - спросили мы у ребят. Но нам никто не ответил.

Обычно вход в киевские храмы на праздничные богослужения был ограничен - милиция под предлогом охраны церкви от хулиганов и пьяных оцепляла церковь и пропускала только пожилых людей. Каким-то образом мы прошли  через кордоны милиции, причём молодёжные пары, замеченные нами на Крещатике, пропускались свободно. Без четверти 12 ночи - когда уже начался крестный ход – шествие священников с плащаницей, сопровождаемых прихожанами,  люди устремились к выходу. И тут у выхода из храма создалась большая толчея. Мы заметили, что эту толчею, попросту – давку, создают знакомые нам молодые люди в плащах стального цвета в развевающихся белых шарфах, а также их подруги. Они, проталкиваясь сквозь плотные ряды прихожан, начиная от входа, доходили до солеи (возвышение пола перед иконостасом в храме) и протискивались назад - до входа, а затем повторяли свой  маршрут (по моим подсчётам, их было около 30 - 40 пар!). Но верующие несмотря на это протискивались к выходу на крестный ход.

Около 12 часов ночи, когда закончился  крестный ход и раздался ожидаемый всеми возглас священника "Христос воскресе!", к ответу тысячной толпы прихожан "Воистину воскресе!" примешались женские и детские крики - у врат храма в результате давки, намеренно устроенной молодчиками в стального  цвета плащах и их "молодками", пострадало много людей. Постепенно порядок восстановился, служба продолжалась, но праздничное настроение было испорчено. Позже мы узнали, что это «мероприятие» было организовано горкомом ВЛКСМ - вышеозначенные молодые пары выходили из здания (горкома  или райкома ВЛКСМ) в специальной "униформе", выданной вероятно для участия в беспорядках на праздничном пасхальном богослужении.

Это была одна их многих грубых и неуклюжих попыток советской власти попирания прав  людей на свободу вероисповедания. Но несмотря на десятки разрушенных коммунистами прекрасных киевских храмов и страшные репрессии против православных  в 1917-1920е годы, а потом 20-30е годы, праздничные службы в киевских храмах всегда были полны людей. Так было и на Пасху 1961 года.

Хочу вспомнить также, как позже, в 70-х годах мне пришлось провести пасхальную ночь в  Ленинграде (теперь Санкт-Петербурге). Мы с моим чувашским другом Иосифом Дмитриевым - студентом ленинградского  театрального института, решили пойти на пасхальную службу.

Храмов в Ленинграде было много, но ни в один из них нельзя было попасть - знакомая ситуація - молодых не пускала милиция под предлогом охраны общественного порядка. Наконец, идя по  прямой, как стрела, улице, и минуя несколько церквей, запруженных народом, мы с Иосифом  услыхали мощное хоровое пение и увидели возле церкви массу прихожан, окружавших священнослужителей. Оказалось,что увидав такой наплыв народа, священники приняли решение проводить службу прямо под небом, у храма, благо, что погода была тёплой. Мы радостно присоединились к молящимся, все молящиеся (и мы тоже) чувствовали какой-то небывалый душевный подъём. Во всём этом присутствовал особый протест против власти, ущемляющей свободу вероисповедания и устраивающую гонения на верующих.

Я вспоминаю своё детство, когда мы с сестрой  Тамарой часто посещали церковную  службу. Отец был регентом многих киевских церквей, и в то время - в пятидесятых годах он служил в Свято-Троицкой церкви (на Красноармейской улице). Мама обычно пела в хоре тех же церквей, в которых регентовал отец. В то время такого гонения, как в 1917 – 1941 годы, на православную веру уже не было, и даже Киево-Печерская лавра  принадлежала  Церкви - во время паломничества в лаврские Ближние и Дальние пещеры нас сопровождал монах с зажжённой свечой . Позже начались притеснения, и маму, которая  была преподавательницей музыки и пения в одной из средних школ, директор школы вызывала к себе и делала выговор за то, что она, будучи воспитательницей советских детей, поёт в храме.

Отцу, работавшему во Владимирском соборе, было дано указание не приглашать в церковный хор певцов из капелы "Думка" или из оперного театра.

Но несмотря на это, хор Владимирского собора, был великолепным, а церковные службы посещало много людей.